Термин «автофикшн», а применительно к художественным практикам «визуальный автофикшн» возник сравнительно недавно. Принято считать, что первым его использовал французский писатель Серж Дубровский в аннотации к своему роману 1977 года «Сын». И то, как он характеризует этот тип повествования, говорит о том, что «авто» в нем явно превалирует над «фикшн»: «Если собираешься рассказывать о своей̆ жизни, никаких пряток быть не должно, никакого фигового листочка — обнажай̆ себя, только оголенное сердце и тело, или просто замолчи...» Из этого следует, что «автофикциональное подразумевает обращение к личному опыту, но, в отличие от автобиографического нарратива, не ставит цель… последовательно и точно изложить события. Гораздо важнее процесс, невозможный̆ без перформативной̆ работы с реальностью» (А. Кузнецова «Коллективное тело автофикционального»). А раз «автофикциональная речь всегда перформативна… то благодаря этой̆ особенности письмо или художественный̆ объект получают “телесное” измерение вместе с его уязвимостью, флексибильностью и пограничными состояниями» (Т. Сохарева «Как автофикшн стал тотальным»). Если же сказать иначе, биография и ее архив суть то, «к чему прикасалось тело. В том числе взглядом» или же все то, «что прикасалось к телу» (Х. Сокол «Краткие тезисы к (авто)биографии»). Как настаивают люди искусства: «У художника все еще есть его тело и движение этого тела, есть время, которое он проживает, и пространство, его окружающее, и, наконец, есть предметы, которые это пространство заполняют» (Е. Гранильщиков «Касаясь стопами своего настоящего»).
Впрочем, справедливым будет признать, что будучи порождением «современного культурного мейнстрима» и его симптоматики — «демократизации медиа, эго-культуры и глорификации всего, что исходит из личного опыта, жизни на виду и запроса на аутентичность, триумфа терапии и селф-хелпа», «автофикшн» является «общностью очень разных произведений, помещаемых под его зонтик» (Л. Конончук «Заступницы»). Так, тематизируя персональный опыт, художник может стремиться «уйти от контактов с миром внешним», «основать собственный̆ мир», где «он будет… единственным жителем свободного полиса… за границей̆ контроля клептократических режимов» (В. Жданов «В тихие волны прочь от вас...»). Но в тоже время программное предъявление в искусстве «своего места, позиции, идентичности»», «демонстрации все более личных, интимных переживаний» есть форма «самопрезентации, даже когда нечего предъявить». Ведь «без попадания в агрегаторы, соцсети, публикации документации хоть где-нибудь» художника «будто и нет» (С. Гуськов «Все ждут личного»).
