Открывшаяся в январе 2020 года в музее «Гараж» выставка «Мы храним наши белые сны» была построена во многом вокруг темы эскапизма в среде российской интеллигенции начала ХХ века. Через полгода уже в Третьяковке открылась выставка о периоде застоя, и снова тема двойной жизни и эскапизма вышла на первый план. В начале 2021 года Пушкинский музей организовал дискуссию об эскапизме в эпоху Гогена и Ван Гога. Если учесть, сколько времени готовятся большие выставки, получается, что наш сюжет оказался важен задолго до вынужденного карантинного эскапизма электронных окошек на мониторе. Кроме того, большие выставки очень редко говорят с нами только лишь о прошлых эпохах. Скорее, они обсуждают то, чем мы дышим сегодня, давая нам больший контекст и более широкий горизонт видения. В истории монашеская vita contemplativa,то есть в нашем понимании уход от реальной жизни, считалась куда выше vita activa. А что сегодня? Сегодня мы скорее противопоставляем эскапизм активизму и воспринимаем побег как поражение, как незачтённую, нереализованную жизнь. Критерием состоявшейся жизни оказывается самореализация, причём связанная с публичным её признанием. Свой жизненный экзамен мы сдаём уже не средневековому богу, а электронной аудитории. Другое дело, что даже самореализация — это, возможно, не объективно важная цель, а иллюзия, которая лишь кажется важной нашему времени.

P. S. Совсем недавно на стене Редингской тюрьмы появилась новая работа Бэнкси — заключённый, удирающий по верёвке из простыней, — и тут же стало ясно, что это идеальная обложка для номера про эскапизм. Тем более что из граффити следует, что для побега необходима верёвка и печатная машинка или любое другое орудие создания произведений искусства. Других вариантов, судя по всему, нет.