Когда я впервые оказался на территории Вепсского леса (исконный центр расселения вепсского народа), в деревне Нойдала, я увидел лишь полуразрушенные срубы домов. Сейчас там никто не живёт, хотя ещё 100 лет назад проживало около 150 человек. За последующие два года я побывал ещё в 10 заброшенных вепсских деревнях.
Во время моих путешествий по заброшенным вепсским деревням я исследовал, как прошлое формирует настоящее: проецировал архивные фотографии, сделанные в этих местах около 100 лет назад, на срубы полуразрушенных домов, обращался к мифологии вепсов, к вепсскому эпосу и ритуалам, представлял себя вепсом и пытался пережить заново травму народа, повторял тот путь, которым народ уходил из вепсского леса – в Ошту, Винницы и другие крупные районные центры. Моя интервенция в какой-то мере повторяет действия государства – она репрессивна и по отношению к месту и по отношению ко мне. Я, как человек без конкретной локальной/региональной принадлежности, без принадлежности к малому народу, чувствовал в себе желание и необходимость присвоить чужую идентичность, историю, боль и травму вепсского народа. Зачем мне это? Ведь это стремление граничит с невозможностью. Мне кажется, что чувство связи с родной землёй, своими корнями – необходимое условие для самоидентификации человека даже в условиях формирования современного «сетевого» общества «туристов».
Тираж: 10 + 2 АР / Авторский принт
Фотография подписана и пронумерована автором.
Бумага: INNOVA Exhibition Photo Baryta 310 гр.
Размер: 33х48,5
